Faust
Реакции
232

Сообщения профиля Последняя активность Публикации Информация Связь

  • Борт фрегата "Везалий".

    Игори подскочила и воткнула нож в шею покачивающегося космодесантника. Тот, ругаясь, отшатнулся от нее; она выстрелила ему в лицо из сюрикенного пистолета, и с влажным стуком враг упал навзничь. По всей командной палубе мутанты и неолюди дрались с астартес. Последние уступали числом, но сражались с маниакальным рвением — острова керамита в океане плоти.

    Игори заметила, как Грул пытается вскрыть броню умирающего ренегата, и вихрем помчалась к нему. Она ткнула его в бок, и вожак повернулся к ней, рыча от злости. Когда матриарх наставила на него пистолет, он отскочил назад.

    — Мы здесь солдаты, а не охотники, помнишь? — Она зарычала. — Оставь сбор трофеев на потом, если мы выживем.

    — Но… — начал он.

    Она приставила ствол к его лбу.

    — Ты вздумал перечить мне?

    — Нет, — поспешно ответил Грул. Он поднял оружие и бросился прочь, рявкая команды своей стае. Игори довольно заворчала и стала оглядываться в поисках Фулгрима. Примарх шагал сквозь гущу битвы, своим мясницким ножом собирая кровавую жатву. Только самые деградировавшие Дети Императора смели встать у него на пути, но все они достаточно быстро раскаивались в этом.

    Прежняя его неуверенность исчезла. Он бесновался среди них, убивая с удивительной грацией. В нем кипел гнев, жгучее негодование на тех, с кем он сражался, как будто само их существование оскорбляло его. Прежде он не замечал, кто они на самом деле, но теперь видел это совершенно отчетливо и потому ревел от ярости, расправляясь с ними.

    Но далеко не все легионеры выступали против него. Лишь некоторые. Кучка дураков. Остальные отступили. Сбежали, подчиняясь какому-то древнему инстинкту. Руководствуясь не чувством самосохранения, а чем-то другим. Пока Игори шла следом за примархом, ее сородичи осторожно присоединялись к ней. Тогда же она увидела космического десантника в пурпурных латах, сгорбившегося рядом с колыбелью управления, держась за голову. Его изуродованные шрамами черты исказились в печали, по щекам текли разноцветные слезы. Он отрешенно посмотрел на нее, когда она прижала пистолет к его голове.

    — Это он, но этого не может быть. Почему он вернулся? Почему он сердится на нас? Мы ведь всегда преданно служили ему! — Отступник выдавливал из себя слова с мучительным стоном. Он наощупь потянулся к Игори, словно ища утешения. — Почему он оставил нас?

    — Потому что вы были слабы, — сказала она и спустила курок. Дернувшись, тело соскользнуло на пол.

    Не все переживали столь же остро. Некоторые просто впадали в ступор, завороженно и с благоговением любуясь полубогом. Другие пытались бежать, отступая к внутренним переборкам и люкам. Один или два добровольно подставили шею под лезвие, заливаясь истерическим хохотом. Игори ничего не понимала, да и не хотела понимать. Что бы на них ни нашло, пусть это остается тайной.

    — Где он? — кричал Фулгрим, отбрасывая воинов в пурпурных латах со своего пути. — Где виновник происходящего? — Примарх бился с неиссякаемой энергией даже после того, как проложил им путь с нижних палуб, словно сам акт битвы придавал ему силы, насыщая его с каждой смертью. На нем не было ни следа битвы, кроме крови тех, кого он убил.

    Игори заметила Алкеникса на смотровой площадке. Он дрался с Аррианом. И побеждал в схватке, судя по всему, вовсе не Пожиратель Миров.

    — Фулгрим, там! — воскликнула она, указывая на префекта. — Убей его, и корабль наш!

    Фулгрим резко обернулся на ее крик и длинными прыжками устремился к смотровой площадке.

    — Алкеникс, — заревел он. — Феникс пришел за тобой!

    — Что это такое? — Алкеникс оглянулся, когда первобытный рык заглушил звуки битвы. — Очередное чудовище Фабия? Какой-то зверь-переросток из пробирки? — В тот миг он что-то ощутил, некое чувство, давящее на сознание. Это отвлекало его.

    Пожиратель Миров ничего не ответил. Его броня покрылась выбоинами и обуглилась в тех местах, где ее полосовало силовое оружие. Арриан провел вялый выпад: мешали полученные раны. Но сам факт того, что он продержался так долго, уже впечатлял. Этого времени хватило, чтобы мутанты Фабия начали контратаку, а также чтобы окончательно расстроить тщательно продуманную стратегию Алкеникса.

    Все воины, что сопровождали префекта на верхнюю палубу, погибли в бою с Аррианом, но смертельно изнурили его. Флавий же двигался проворно и решительно, парируя рубящие удары и отвечая тем же. Смерть Арриана была лишь вопросом времени. Алкеникс пользовался брешами в обороне Пожирателя Миров, образовавшимися в результате травм, и неуклонно добавлял новые раны.

    Мерикс не отвечал по воксу, равно как и большинство его подчиненных. И префекту хватало ума понять, что это значит. Он недооценил врага и горько поплатился за это. Захватить корабль оказалось не так просто, как он предполагал, особенно с учетом таких монстров, как тот, что сейчас несся на него.

    Мельком он уловил, как это нечто бежит к лестнице, расшвыривая всех, кому хватало глупости встать у него на пути. Что бы это ни было, Алкеникс подозревал, что именно оно ответственно за гробовое молчание Мерикса. Несколько воинов отступали, как будто в панике, безудержно паля в приближающегося великана, но все их выстрелы уходили в пустоту.

    — Что эти болваны творят? — Префект оттолкнул Арриана, и Пожиратель Миров упал на одно колено.

    Тем временем нечто крутанулось с поразительной грацией и ловко обезглавило космодесантника, который хотел напасть сзади. Сердца Флавия налились свинцом. Он знал этот стиль боя так же хорошо, как и свой собственный.

    — Нет, — вымолвил он. — Нет, это невозможно.

    Хриплый от крови издевательский смешок Арриана заставил его вздрогнуть. Пожиратель Миров сделал выпад:

    — Что случилось, дуэлянт? Не можешь поверить собственным глазам?

    Алкеникс впился в него взглядом, их клинки скрестились.

    — Что это? Скажи мне! — Он отбил в сторону меч апотекария. — Какой-то боевой зверь? — спросил он, хотя понимал, что это далеко от правды. На самом деле это было что-то другое. Что-то, на что он отказывался смотреть.

    — Скорее бог войны. Только не говори, что не узнаешь его. Даже я догадался, кто это, хотя и не являюсь одним из вас. — Арриан шагнул назад, тяжело дыша. — Посмотри на него, глупец. Посмотри — и все поймешь.

    Он обернулся. Лестница затряслась, а вместе с ней и платформа, когда невиданное существо начало взбираться по ней, оттесняя легионеров. Отступающие Дети Императора высыпали на смотровую площадку, их недоумевающие голоса звучали все громче.

    Алкеникс выставил перед собой меч, готовый встретить любые ужасы, сотворенные Фабием, позабыв об Арриане. Когда монстр наконец достиг вершины, префект понял, что его чувства пытались сказать ему.

    — Нет, — просипел он.

    Диковинное создание остановилось и воткнуло свой меч в палубный настил — невозможно знакомый жест, такой же характерный, как личная подпись. Оно подняло руки вверх, собираясь снять шлем.

    — Нет, — воскликнул Алкеникс почти умоляющим тоном. — Не надо!

    Шлем с грохотом упал на пол. Лавандовые глаза встретились с его собственными и пронзили его душу.

    — Я — Фулгрим, — громогласно объявил примарх. — Я — Феникс, восставший из пламени старых неудач. Я — Просветитель, пришедший рассеять тьму невежества, что застилает ваш рассудок. Я — Фениксиец, облаченный в королевский пурпур. Теперь склонитесь передо мной или умрите.

    Слова проносились над ними, будто порывы шквала. Заложенную в них истину было невозможно игнорировать, хотя Дети Императора и знали, что этого просто не может быть. Фулгрим не мог находиться здесь сейчас. И он бы не стал разделываться с ними так бессердечно. И все же… Это выражение лица. Этот голос. Эти глаза.

    Алкеникс удерживался на ногах только усилием воли, в то время как все его воины преклоняли колено и склоняли головы. Некоторые плакали, как дети. Другие царапали свои доспехи, словно хотели очистить их от грязи. Один или два возносили молитвы Темному Принцу.

    Гончие пробрались на палубу и окружили примарха на манер почетной гвардии. Этого хватило, чтобы вывести Алкеникса из ступора. Уловка. Иначе и быть не могло.

    — Нет, ты не он. Я видел, как он преобразился в нечто большее. Ты не он!

    Его рука рванулась к болт-пистолету. Фулгрим повернул к нему голову, прищурив глаза.

    — Остановись, — прогремел он.

    Алкеникс выстрелил.

    Корин посмотрел вниз, когда у его ног раздалось какое-то бульканье, и увидел струйку воды, пробившейся из трещины в земле там, где лежал маленький мальчик. Струйка усиливалась, превращалась в непрерывный поток, и в конце концов кристально-чистая вода хлынула из глубин земли рекой. Вода текла вокруг них, смывая кровь и химическую пыль с ботинок, наполняя воздух своей свежестью.
    — Он принес воду, — сказал Корин, передавая маленького мальчика Птолее. Она принялась баюкать крохотное тельце с любовью матери, впервые взявшей своего ребенка на руки. Корин достал книжку из нагрудного кармана и начал перелистывать страницы, не замечая, что клочки бумаги выпадают из рассыпающегося корешка и растворяются в воде.
    — Смотри, — сказал он, протягивая книгу Птолее, и слезы потекли по его лицу. Страницы изображали древний миф о сотворении мира — пурпурного бога, выходящего из первичных вод, чтобы принести жизнь в бесплодный мир, в котором раньше ничего не росло, но который теперь превращался в плодородный рай.
    — Кто это? — спросила Птолея.
    — Приносящий Воду, — ответил Корин. — Фулгрим.




    День без тебя - и я снова в слезах.
    Манит меня твой божественный запах.
    Имя твоё на губах замерло,
    Далеко-далеко наслаждаюсь тобой.

    Лишь шаурма! На углях! Шаурма!
  • Загрузка…
  • Загрузка…
  • Загрузка…
Сверху